PhilosophyDay

Творчество и аскетизм. Гениальность и святость

Другая философия / Николай Бердяев. Смысл творчества (опыт оправдания человека) / Творчество и аскетизм. Гениальность и святость

Страница 7

На пути творческой гениальности возможно возникновение особого, иного монашества. Путь этот требует не меньшего отречения от "мира" и его благ, чем путь признанного монашества. Гениальная жизнь – монашеская жизнь в "миру".

Добродетель творческой гениальности – добродетель отречения от спокойствия личного домостроительства. Боязливый отказ от пути творческой гениальности дает безопасность и покой. Нетворческое отречение от благ "мира" вознаграждается твердо-безопасным устроением личной жизни и личного спасения. А послушание последствиям греха делает безопасной жизнь человека в "мире". Если не считать святых и мистиков в монастырях, старцев и подвижников, то быт монашеский отлично приспособлен к "миру" и "мирскому", в нем нет трагической жертвенности. Тот умеренный аскетизм, который практикуется в монастырях, отлично согласуется с приспособлением к "миру", с житейским позитивизмом и утилитаризмом. Есть позитивистический аскетизм, отлично устраивающийся в "мире". А творческая гениальность не мирится ни с каким позитивизмом. И монашество творящих, монашество гениального бытия потребует более радикального отречения от "мира" и от всякого позитивного его устроения, чем старое монашество. Ведь позитивно-утилитарная хозяйственность и "мирская" приспособленность так характерна для "духовного" мира, для "духовного" быта. Когда читаешь Феофана Затворника, классического выразителя православия в XIXв., то поражаешься этому сочетанию мистической аскетики с позитивно-утилитарным жизнеустройством и мироохранением, этому приспособлению религии искупления к последствиям греха, т.е. к "миру". Еп.Феофан проповедует идеал хозяйственной расчетливости и даже умеренной стяжательности. Для семьи хорошо и обогащаться. Не нужно заноситься в высь, быть слишком духовным. Мирское, буржуазное строительство отлично оправдывается аскетикой Феофана. В его религиозном сознании нет места для трагической жертвенности. Только религиозный путь творчества продолжает мистическую аскетику до окончательного преодоления "мира сего", до создания "мира иного". Старое христианское сознание неизбежно переходит от аскетического отрицания "мира" к позитивному приспособлению к "миру". В гениальности же раскрывается творческая тайна бытия, т.е. "мир иной". Но творчество и гениальность имеют глубокую и таинственную связь с полом, и связь эта должна быть религиозно осознана.